maggoty spew

11:05am: здравствуйте, дорогие друзья!
надеюсь, никто не в обиде на меня за столь долгое отсутствие.
я снова с вами! о_О

12:35pm: просьба не обижаться на удаления
т.к. это связано с глобальной исчткой фрэндленты
всё восстановится, do not care

1:05pm: а почему, собственно, вы меня во фрэндлист добавили?
можете внятно объяснить?

4:05pm: айайайайай
меня все забыли...(

3:21pm: Глава 7. Интимность
Пытался Суслопаров решить для себя, что же значит это модное слово «интимность». Разговаривал со знакомыми. Один приятель рассказал Суслопарову, что бабка этого приятеля вторглась в его, приятеля же, интимный сексуальный процесс. Застала, значит, при занятии онанизмом. И ещё сказала: «Не ожидала я от тебя, внучок, такого». Приятель сказал Суслопарову, что ему потом стыдно было бабке в глаза смотреть. Но Суслопаров никак не увидел связи между словами «секс» и «интимность». В понимании Суслопарова интимность -- это особая сфера переживаний человека, в которой он остается один на один с самим собой. Поэтому секс к этой сфере Суслопаров не относит, разве что онанизм. А это секс? Другое дело общение человека с богом, искреннее, неподдельное. Или встреча со смертью, особенно принятие суицидального решения. Вот это по-настоящему интимные акты. В последнем Суслопаров убедился на сто процентов, став однажды невольным свидетелем попытки самоубийства. Было время, когда Суслопаров работал уборщиком. Мыл пол в длинном переходе между корпусами больницы. Приходя на работу, открывал свой шкаф, где хранился халат, тут же сохла тряпка и стояли ведро и швабра. Мыл Суслопаров пол и смотрел в большие грязные окна. Вот и увидел однажды, как из окна приемного пункта травматологии, с грохотом разбив стекло, появился мужик. Травмпункты обычно расположены на первом этаже; если мужик хотел выброситься из окна, то он, наверное, не ориентировался во времени и пространстве. Но в чём точно не было сомнений, так это в суицидальных намерениях этого человека. Стоя на коленях, весь уделанный грязью, мужик схватил один из осколков стекла и с невиданной искренностью принялся наносить себе удары осколком в шею и под нижнюю челюсть. Суслопаров увидел глаза человека: в них читалась небывалая гармония и согласие с самим собой. Суслопаров понял, что вторгся в чьё-то глубоко личное дело. Глядя в глаза этого человека, Суслопаров почувствовал, как его накрыл косяк, который он выкурил пол года назад, когда читал четвёртую книгу Кастанеды.
--Что там происходит? — спросила женщина в белом халате, проходившая по переходу.
--Суисайд, -- ответил Суслопаров.
Женщина, внимательно взглянув на Суслопарова, посмотрела в окно, где две толстые медсестры уже перевязывали мужику шею. Мужика увезли в дурку. А Суслопаров остался домывать пол, с тех пор иногда ощущая, как накрывает тот самый косяк.

3:57pm: Глава 6. Озеро Собачье.
Когда Суслопаров говорит "отец" -- это значит "лучший в мире рыбак", а когда "лучший в мире рыбак" -- значит отец. Отец умеет всё, что касается рыбалки. Умеет лучше всех. Он владеет миллионом рыбацких тонкостей и ещё миллион придумал сам. Он, например, знает, как поймать щуку на соплю и как сварить уху в бутылке.

( Read more... )

3:13pm: Глава 5. бачинский, стилавин и одноногая блядь
«Как не зарекайся, что больше не будешь пить до соплей, всё равно нажрёшься», — к такому выводу пришел Суслопаров, валяясь на скамейке у соседнего дома. «Всё хреново, вот опять нажрался и жена стерва», -- думал Суслопаров, глядя снизу вверх на звёзды и девятиэтажку, у подъезда которой валялся на лавке. Какая-то баба с верхних этажей пытается воззвать к разуму Суслопарова: «Иди,—говорит—домой, молодой парень, а валяешься тут как бомж!» Но Суслопаров не услышал глас божий из её уст. Сказал бабе что-то гадкое, она обиделась, и исчезла из сюжета. Своим появлением баба словно пыталась уберечь Суслопарова от косяков. Но косяки были неотвратимы, а Суслопаров слишком пьян. Так они оказались рядом. Они - это какие-то два пьяных мажора, которые сказали Суслопарову, что они бачинский и стилавин.
-- Суслопаров, — представился Суслопаров.
-- Пошли, Суслопаров, с нами. Напьёмся покрепче, — сказал бачинский.
-- В этом доме квартира, сестра там живёт, пошли, у меня ключи, там есть водка, — добавил стилавин.
-- Пошли, — сказал Суслопаров.
После второй рюмки Суслопаров почувствовал, что глаза как-то не полностью открываются. Часы показали 02:40. стилавин громко включил музыку.
-- Что это? — спросил Суслопаров.
-- Skunk Anansie, — ответил бачинский.
-- А как зовут жабу, которая поёт?
-- Не помню, не то Skin, не то Skunk.
-- А пойдёмте на стриптиз, — предложил стилавин.
Стриптиз-клуб оказался закрыт, поэтому пошли догнаться пивом в летнее кафе. В летнем кафе к бачинскому, стилавину и Суслопарову подкатила 13-летняя проститутка и два её брата-сутенёра, десяти и восьми лет. Суслопаров сказал проститутке, что она Мерилин, а она почему-то разоралась, что сейчас их всех троих тут размажут по стульям. Выбравшись из кафе, Суслопаров, бачинский и стилавин оказались на пустынной ночной улице. Одиноко горели желтые фонари, покрытые комарами, улица была безлюдна, изредка проезжали машины.
-- Хочу бабу, — сказал бачинский, допивая пиво.
-- Вернись к Мерилин, — смеясь ответил Суслопаров.
Так просидели ещё около часа в заброшенной троллейбусной остановке, рассуждая о всяких глупостях. Неожиданно Суслопаров увидел странный кадр: молодая девушка в короткой юбке передвигалась, управляя костылями и одной ногой, держа при этом в руке бутылку «девятки».
Суслопаров сразу вспомнил, что кажется у Генри Миллера есть что-то типа: в Америке женщина в таком положении не нашла бы работу, а во Франции была бы желанной любовницей. бачинский видимо придерживался французской трактовки вопроса, потому как сразу решительно направился к девушке. стилавин заявил, что бачинский извращенец, громко харкнул и пошел куда-то за пивом. бачинский тем временем быстро нашел общий язык с одноногой бабой, подвёл её к остановке, из которой Суслопаров наблюдал за происходящим. бачинский кинулся ловить тачку.
--Тебя как зовут?
--Марина.
--Как тебя сюда занесло ночью, Марина?
-- Да вот, деньги…
Марина расстегнула рубашку и показала бюстгальтер, из которого торчали купюры.
-- Ну ты, Марина, даёшь!…-- усмехнулся Суслопаров.
-- А ты мне нравишься, хочешь, я тебя оттрахаю?—сказала Марина, заглядывая Суслопарову в полуоткрытые глаза.
-- Нет, Марина, ничего не получится, расскажи лучше, где ногу потеряла.
-- Машина сбила. Я раньше была классной тёлкой. А теперь вот и парня у меня нет.
В подтверждение слову «классная» Марина вытащила сосок, в тусклом свете фонаря напоминавший сигаретный фильтр. Тем временем бачинский поймал тачку и вернулся за Мариной.
-- Ну, счастливо поблядовать, любовнички, — сказал Суслопаров бачинскому и одноногой бабе.
-- Будь здоров! — улыбнулся бачинский, заталкивая костыли в машину.
-- Пока, Суслопаров…-- шепнула Марина.
Машина тронулась, а через минуту прибежал стилавин с четырьмя бутылками «девятки». И заорал вслед: «Извращенец, блядь, отдай ключи от квартиры моей сестры! Щас там опять всё гАвном, блядь, уделают… Засранец!!!»
Проблевавшись, Суслопаров побрёл домой, сожалея о том, что встретил сегодня всех этих охреневших людей. «Как не зарекайся, что больше не будешь пить до соплей, всё равно нажрёшься. И уж лучше бы я валялся дома, распиленный пополам женой-стервой», — думал Суслопаров, открывая бутылку «девятки».

1:53pm: Глава 4. Три сна, рассказанные Суслопаровым
Сон Первый от 22 января 1995 года.

Снится Суслопарову, что мать привела домой к ним какую-то бабку, и когда Суслопаров открывал двери, ужасно этой бабки испугался. Маленькая, в одежде из разноцветных клочков, в очках, кажется. И собачка с ней, тоже какая-то полутряпочная. Суслопаров ужасно испугался. Это какая-то знахарка, что ли была. Сидит Суслопаров на полу в своей комнате совершенно голый и дрожит от страха. А эта бабка и говорит: «Это тот Суслопаров, которого душили?» А дверь осталась открытой. Суслопаров говорит: «Закрыли бы дверь-то…». А бабка: «А вдруг муж-муженёк придёт». И вся ужасность этой бабки в том, что разговаривала она какими-то прибаутками. Потом бабка дала Суслопарову что-то вроде пробки от пузырька с валерианкой, чтобы Суслопаров дал пробку этой ужасной гротескной собачке…

( ещё 2 сна )

5:22pm: Глава 3. Кримпленовые трусы
-- Блядям, говорите, да Родине…интересно. Семья у вас вроде бы есть, это я так понял, жена с дочерью к вам приходили недавно, — поинтересовался Суслопаров у Залепы, — непросто вам, наверное, было семьёй обзавестись?
-- Да, Суслопаров, что верно, то верно. Но Зиночка моя была просто ангел, вот и надумал я жениться. Надобно сказать, был я женихом знатным, потому как не только в совершенстве владел любовными техниками, но и был знаменит наличием модного интимного гардероба. А в те времена, в конце шестидесятых, особой роскошью считались кримпленовые плавки —отличительный знак Казановы и полового супермена. Можешь даже не спрашивать, были ли в нашей части такие трусы у кого-нибудь ещё кроме меня. Не было! Сам знаешь, всем хочется казаться преуспевающим, приходилось давать трусы напрокат! Дело шло к свадьбе, нашей с Зиночкой, оставалось три или четыре дня. И вот лепший мой друг Петька просит, дай, мол, трусишки-то погонять разок. Уж больно деревенские девки хороши, выручи--говорит, Иваныч — с меня пузырь.
-- Ну это, типа, святое дело, другу помочь, —ехидно сказал Суслопаров, перелистывая страницу.
-- И вот прошла наша замечательная свадьба, но вижу я -- что-то не в порядке с нами. Со мной и с Зиночкой. А Зиночка мне заявляет, рыдая, что у неё мандавошки, неизвестно откуда, и бросается на меня с кулаками. Вот и получается, что сделал я своей Зиночке такой необычный свадебный подарок… Петька мерзавец—мандавошек подхватил где-то с деревенскими бабами. В МОИХ ТРУСАХ! В моей, можно сказать, одежде супермена, и такой вот конфуз случился. С тех пор Петька не друг мне более. С Зиночкой кое-как объяснился. Поняла. Я же говорю—ангел.

6:02pm: набюлдение
чем длиннее и содержательнее пост, тем меньшее число людей способно его оценить

да, кстати, если кто-то ещё сомневался - я виртуал
данные тексты просто не соответствуют формату моего основного древника

6:18pm: Прапорщик Залепа
Праздник продолжался уже пару часов. Родители сидели рядом, а дядя (большой авторитет для Суслопарова) неуклонно подливал ему водки. Всем было хорошо, ярко светила хрустальная люстра, стол был полон жирных блюд, а Суслопаров чувствовал, как всё мягче и мягче становится диван, на котором он сидит.
Скоро окружающие оказались не в фокусе. И видно их стало через какую-то стеклянную трубу: то, что в круге по центру – размыто, но понятно, всё остальное -- неразборчиво. В небольшой однокомнатной квартире трудно скрыть от окружающих накатывающие позывы рвоты. Вот уже и круг унитаза. Суслопаров почувствовал непонятное единство с унитазом. Кто-то внутри него дёрнул за верёвочку, и словно лавина, идущая с гор, увлекая за собой всё, водка рванула изнутри. Словно рухнула плотина, и свободный поток, не заботясь о приличии, хлынул наружу. Суслопаров почувствовал себя ещё хуже. Тут в дверь постучала мать:
--Суслопаров, сынок, ты в порядке? Открой, я тебе помогу. Я за тебя боюсь. Один раз мой отчим чуть было не захлебнулся в блевотине, в этом же сортире... Не хочу, чтобы это повторилось...
--Мама, я справлюсь сам.
--Открой быстро!
--...нет...
Такая забота вызвала вихрь возмущения во взрослой половине личности Суслопарова. Он кое-как оделся и заявил, что пойдёт подышать зимним вечерним воздухом.
Дверь в подъезде не открывалась, примерзла. Или что-то в этом роде. Четыре удара в неё правой рукой ничего не изменили, только вылетел лист ДСП, приколоченный в проёме, где должно быть стекло. С трудом выбравшись на мороз, рыдая от боли, Суслопаров прокричал: "Ненавижу!" И ещё раз, тише: "Ненавижу...мать ненавижу..." Куртка была в крови, а рука раздулась и стала синей. Суслопаров бессмысленно побрёл в сторону остановки. Где-то в районе остановки его догнали жена и бабка. Бабка какими-то особыми фразами успокоила, а жена довезла домой, раздела, вымыла и взяла письменное обещание так больше не делать.

На утро Суслопаров появился в приемной стационара железнодорожной больницы.
-- Видела я тут, перевидела, таких косарей от армии, как ты. Не нужен ты нам тут место занимать!—сказала заведующая неврологическим отделением, тётка лет сорока с огромными сиськами и красным ртом.
-- Да и я, знаете, перевидел таких, как вы. С армией будет понятно потом, а сейчас мне бы разобраться с моей головой. Помогите мне…--сказал Суслопаров.
Такого ответа заведующая явно не ожидала, и, судя по всему, малость охренела.
-- Ладно, но при первом же нарушении дисциплины я тебя выгоню.
Палату населяли четыре неврологических больных. Костян – старый зек, лечил когда-то ломаную шею. Витёк -- красномордый строитель с радикулитом, постоянно бухал и куда-то сбегал на ночь.
Димас -- тоже строитель, ему упало что-то на голову на работе. В результате потерял семью, работу и общий язык с людьми. Отставной прапор по фамилии Залепа, в прошлом лихой гусар, по его словам. Постоянно не мог понять, почему медсёстры путают его с дедом из соседней палаты по фамилии Шалупа.
--Слышь, мам, не сердись, пьяный я был сильно,—говорил Суслопаров в телефон.
--Подонок, бабка сказала, ты говорил что-то немыслимое!
--Ну не сердись, я люблю тебя…

Вечером, когда все съедено, процедуры закончены, а к телевизору не пускают, в палате начинаются разговоры. Витёк говорит, какие клёвые пряники печёт его жена, Димас молчит. Костян рассказывает, как убил какого-то мужика в драке, и как попал в дисбат. Залепа подхватывает армейскую тему.
--Ну, эта-сь, служил я тогда срочную сержантом в Германии, молодой был. Ебаться, сами знаете, охота. А часть у нас была секретная. Туго с этим делом. В общем, всем туго. Вот я и начинаю замечать, что солдатик один из моего подчинения больно уж довольный ходит, не такой как все. Морда красная, сам такой бравый, насвистывает. Вот и решил я разобраться в таком несоответствии. Часть наша была изолирована от вражеской территории, потому имела все возможности к самостоятельному жизнеобеспечению. К числу таких возможностей относился и свинарник, к которому и был приставлен этот солдат. Однажды, таки, проследил я за этим солдатиком. Смотрю, все свиньи, как свиньи, грязные, а одна почему-то чистая. Непорядок. В чём дело? Смотрю я в щёлку, а солдат-то этот, паразит, соорудил приспособу из деревяшек и свинью ту ласково так на неё пристраивает. Так, всё понятно. Акт скотоложства, непорядок! Выскакиваю я из своего убежища и кричу: «Боец Сизенко, доложить боевую обстановку!» А боец с красным хуем наперевес отвечает, осуществляем, мол, уход за вверенным армейским хозяйством. Такие дела.

Костян достал бутылку водки из под кровати и решительно предложил всем вмазать. Витёк радостно подскочил с кружкой, Залепа, в общем, тоже. Димас хмуро посмотрел на всех, а Суслопаров сказал, что ему нельзя -- у него патологическое опьянение. Это когда из-за пятидесяти грамм творишь безобразие, как после двух бутылок. Костян сочувственно кивнул: «Жаль парня, хреново ему наверно по жизни. Может капельку, а, Суслопаров?»
-- Не, Костян, спасибо, вон Димасу налей за меня.
Все выпивают, Димас окончательно замыкается в себе. Суслопаров читает Борхеса, а Залепа вспоминает былые времена.
-- В другой части, тоже в Германии, по старшинству, был просто рай с этим делом. Часть находилась рядом с маленьким городком. Куда мы все и делали «боевые» вылазки. Я лично хаживал к замечательной женщине по имени Герда. Муж у неё был полицейский, уходил каждый день в одно и то же время на службу, так что я нёс свою «службу» исправно. Но и в этой части не давали нам жизни проклятые извращенцы-солдаты! Один раз захожу я в солдатский клозет и вижу, один из моих подчиненных стоит над очком, ремень на плечо, отвернулся. Смотрю ближе, кряхтит, морда розовая, довольный. Суходрочкой занимается! Непорядок! «Сми-и-и-ирно! — кричу, — тебе боец, что, как всем солдатам бабу немецкую найти не представляется возможным?» Нарушаешь, говорю, дисциплину!!

Утром в палату пришла медсестра и сказала, что до обеда никаких таблеток никому не будет. Какой-то одуревший мужик из соседней палаты нассал ночью в лоток с таблетками. Заведующая громко орала на мужика, а Суслопаров узнал, что мужик раньше был каким-то очень крутым кренделем и очутился тут потому, что его сильно избили, до потери рассудка, почти…
«Тебе не тут надо лечиться, а в дурдоме! Кто теперь отсюда таблетки брать будет, а?»—орала заведующая на мужика-зассанца.
После обеда на свободную койку в палате привезли дряхлого, наполовину парализованного деда, который через два часа обосрался и заблевал всё вокруг своей кровати. Костян взбунтовался и потребовал срочно перевести его в другую палату. Но перевели деда, в реанимацию. Перевели, но его присутствие ощущалось ещё какое-то время. Через пару дней, когда вонь в палате прошла, медсестра сказала Витьку на процедуре утром, что деда этого увезли сегодня в морг.
--Игорь Иваныч, вы читали Хорхе Луиса Борхеса?--обратился Суслопаров к Залепе.
--Не, Суслопаров, не читал. Посмотри на меня, мне шестьдесят шесть. Я всю свою жизненную силу отдал службе Родине и блядям. А ты молодой такой, сидишь всякую хуйню читаешь. Шел бы лучше, да баб ебал! Ха-аа!

9:30pm: яд
Как его зовут на самом деле, уже, наверное, никто не помнит. После случая, когда он "запарил" коммерсанта по фамилии Суслов, все называют его Суслопаров. Мир разделился на две половины: он для всех--Суслопаров, все для него--Сусловы.
Когда вокруг дерьмо, настроение тоже дерьмовое. Вот и сейчас Суслопаров ехал в автобусе, впрессованный в чужие тела, сдавленный и опустошенный. Природа внутреннего конфликта в людях различна: кто-то страдает от нехватки спиртного, кто-то от нехватки времени заниматься творчеством. Да ещё вот, хмырь какой-то прямо перед носом у Суслопарова отрыгается красным борщом. «Нет вопросов, хмырь, хочется тебе отрыгаться - отрыгайся, я тебя понимаю», --подумал Суслопаров, -- «только лучше повернись в сторону вон той бабки". К тому же, когда из человека вырывается такое зловоние, у него, скорее всего что-то не в порядке с брюхом. Кишки там всякие, или желудок. А к больным Суслопаров относится с сочувствием. Сочувствие появилось в то время, когда он испытывал энурезообразные приступы. Охваченный постыдной болезнью, Суслопаров освоил новый способ передвижения в пространстве: от кустов к заборам, случайные здания, гаражи, углы, сортиры в конторах и просто сортиры. Мир приобрёл новую разметку. Город покрылся тонкой сетью, узлы которой - это места, где можно поссать... Распахнуть нетерпеливой рукой вечно путающиеся пуговицы джинсов и освободить своего корчащегося от боли сиамского близнеца. Момент, когда предательская струя вот-вот вырвется в штаны, сравним по значению с десятью вместе взятыми моментами с благополучным исходом, когда пена, лопаясь и журча, на время освобождает от мучений и напоминает о недавней пивной вечеринке.
Особым драматизмом отличаются моменты, в которых не удается воспользоваться узлом, к которому так самоотверженно стремился. Например, приступ. Рядом какое-то административное здание, с деловым видом проходим охрану... Так, нам нужен туалет системы сортир... Обычно располагается на втором и третьем этажах подобных зданий. Каковы наши шансы добежать до третьего этажа и не обоссаться? Шансов нет. Решение принято--второй этаж, определяем по запаху, так...туда! Отлично, туалетная комната! Дверь, с неё ехидно смотрит шароголовый человек на табличке; раковина без слива; ещё одна дверь...рывок...о, нет!!! Смущенный шорох сминаемой бумаги за дверью. Гадость... там какая-то сволочь срёт. Выход есть: женская туалетная комната в другом конце коридора, если повезёт, никого там не встретишь. Бегом!
Другой вариант развития событий - это когда ты влетишь в сортир после того, как упомянутая сволочь минуты две назад выползет из него с умиротворенной мордой. Тогда вспомнится только один запах, сравнимый с этим. Запах крематория, где довелось работать, проходя летнюю трудовую практику на птицефабрике. Вонь от сгоревшей плоти смешивается с вонью разлагающихся куриных голов и лап, которые лежат десятками сотен в огромных кучах во дворе крематория, ожидая своей очереди...
Цепь мысленных рассуждений Суслопарова прервалась. Нужная остановка. Суслопаров вышел к людям.

8:26pm:

8:21pm: В отличие от большинства мущщин,
Которые еще читают книги,
Я, куртуазный дворянин,
Не похожу на высохшие фиги.
Широк в плечах, красив и синеглаз,
Одет слегка небрежно, но богато;
Не бык, не лох, не чмарь, не пидорас...
Даа, нас таких осталось маловато.